декамерон. день второй. новелла третья
Новелла о том, как Королева переживает за судьбу простых людей, а рыцарь рассказывает, как получил от итальянского руководства рюмку водки, да пятак серебра.
Когда под нежные звуки лютни и лиры да браччо слуги внесли аперитивы, королева дня щёлкнула пальцами и поманила ближайшего:
- Эй, халдей, метнись по-пырому, позови сюда моего секретаря!
- Слушаюсь, светлейшая донна! - ливрейный лакей поставил на стол серебряный поднос со множеством хрустальных графинчиков. покрытых аппетитной испариной и побежал выполнять приказание.
Секретарь явился незамедлительно и отвесил полупоклон, стоя на коленях.
- Любезнейший, - королева поморщила лобик. - Как там тебя,... там письмо от сеньора Канальи, моего страхового агента не приносили?
- Как же не приносили, алмазная донна, - ответствовал секретарь. - Третьего дня ещё, я же Вам докладывал.
- Чё-то я запамятовала... Ты, видать, невнятно говорил...
- Как можно, госпожа, я докладывал громко и внятно, как учили в школе прапорщиков. Вы, просто, видать, невнимательно слушали...
- Не перечь госпоже! - сурово одёрнула холопа соседка. - Повтори доклад ещё раз, раз Королева просит.
- Слушаюсь. - ответил тот и достал из-за обшлага камзола свёрнутый вчетверо листок бумаги. - На Ваше письмо с требованием выплатить месячное жалование для слуг, коее, согласно договору добровольного страхования сеньор Канальи обязался выплачивать Вашему персоналу на всё время морового поветрия, этот достойный господин ответил, что в настоящее время не обладает достаточным количеством наличности для данной транзакции и советует обратиться за помощью в органы государственной власти...
- Ну, ершь же твою медь! - расстроилась Королева. - А что, господа, а как вы считаете, в каком объеме компенсируют нам убытки? Дорогой сеньор Панфило, Вы же, кажется, получали что-то в прошлый кризис? Как там было с компенсациями?
- С компенсациями? - Панфило положил на тарталетку шпротину, почесал вилкой за ухом. словно вспоминая и, наконец просветлел и улыбнулся: - Аааа! Точно! Было такое! Подрядился я, помнится, строить королю нашему, Карлу Великому Безземельному, да продлит Господь его агонию, палаццо в труднодоступной гористой местности. Своих крепостных послал, да, ещё сотню сарацинских невольников нанял. Ну, строили - строили, и, наконец, построили.
Ну, а тут, внезапно, блин, Константинополь пал, а у нас все платежи проходили через "ЦарьГрадБанк". И, как вы понимаете, не пришёл мне платёж за эту работу. Ну, я ломлюсь в приемную к папе Карло, а камердинер евонный, сеньор Буратини, гвоздь ему в печень, не пускает, говорит, отбыли-с, господин король Италии и Сардинии в Ватикан и ближайшие лет десять просили не беспокоить. Занят, мол, исповедуются. Пишите, мол, ему письма.
Ну, я, делать нечего, бегу в офис голубиной почты и самым быстрым международным голубем молнирую: ваше, мол, величество! Атас! Казна задолжала за постройку. Сарацины ропщут! Кушать хочут.
Ну, как известно, на ответ от официального лица дается по закону тридцать дней. Вечером двадцать девятого прилетает эсэмэска: ваш запрос зарегистрирован под номером таким-то и переслан губернатору области Легурия. Там у него требуйте оплаты по месту проживания. Сарацины, ожидающие жалования, ходят по поместью, мол, "...матка, мясо, курка, млеко, яйки, шнеля - шнеля!...".
Через двадцать девять дней прилетел голубь от губернатора Легурии. Так, мол, и так, понимаем братан, твои проблемы но помочь ничем не можем. Компенсации твои переведены районным властям. Отправляю голубя в район. Сарацины топчут посевы и митингуют у меня в столовой.
Через ещё двадцать девять дней отвечает районная администрация: вы, мол, рыцарь, зарегистрированы в Пизе, а вассал моего вассала не мой вассал! Идите, мол, в Пизу. Ну, пошел я к градоначальнику. Выстоял очередь таких-же, как и я дворян, а скамьи, заметьте, ни одной не было, подаю прошение, а градоначальник весело так отвечает: дружище, я б и рад тебе помочь, да все деньги, отложенные на преодоление кризиса, брошены на ремонт пизанской башни.
Вернулся я в имение, а сарацины уже леса жгут. Ну, взял я голубую ленту за Парижский поход и томик Пастернака и убёг ночью через окно куда глаза глядят. Ладно Мехмет Второй в Константинополе вскорости Айя Софию чинить принялся, так, мои сарацины к нему завербовались. А так бы я до сих пор компенсаций ждал бы где-нибудь подальше от родного поместья. А, впрочем, лет через семь принесли от инператора почётную грамоту, рюмку водки, да пятак серебра - веселись, мужичина!
Ну, чё вылупился, олень, - он вдруг обратил внимание на секретаря Королевы. - Много будешь знать, скоро состаришься!
Когда под нежные звуки лютни и лиры да браччо слуги внесли аперитивы, королева дня щёлкнула пальцами и поманила ближайшего:
- Эй, халдей, метнись по-пырому, позови сюда моего секретаря!
- Слушаюсь, светлейшая донна! - ливрейный лакей поставил на стол серебряный поднос со множеством хрустальных графинчиков. покрытых аппетитной испариной и побежал выполнять приказание.
Секретарь явился незамедлительно и отвесил полупоклон, стоя на коленях.
- Любезнейший, - королева поморщила лобик. - Как там тебя,... там письмо от сеньора Канальи, моего страхового агента не приносили?
- Как же не приносили, алмазная донна, - ответствовал секретарь. - Третьего дня ещё, я же Вам докладывал.
- Чё-то я запамятовала... Ты, видать, невнятно говорил...
- Как можно, госпожа, я докладывал громко и внятно, как учили в школе прапорщиков. Вы, просто, видать, невнимательно слушали...
- Не перечь госпоже! - сурово одёрнула холопа соседка. - Повтори доклад ещё раз, раз Королева просит.
- Слушаюсь. - ответил тот и достал из-за обшлага камзола свёрнутый вчетверо листок бумаги. - На Ваше письмо с требованием выплатить месячное жалование для слуг, коее, согласно договору добровольного страхования сеньор Канальи обязался выплачивать Вашему персоналу на всё время морового поветрия, этот достойный господин ответил, что в настоящее время не обладает достаточным количеством наличности для данной транзакции и советует обратиться за помощью в органы государственной власти...
- Ну, ершь же твою медь! - расстроилась Королева. - А что, господа, а как вы считаете, в каком объеме компенсируют нам убытки? Дорогой сеньор Панфило, Вы же, кажется, получали что-то в прошлый кризис? Как там было с компенсациями?
- С компенсациями? - Панфило положил на тарталетку шпротину, почесал вилкой за ухом. словно вспоминая и, наконец просветлел и улыбнулся: - Аааа! Точно! Было такое! Подрядился я, помнится, строить королю нашему, Карлу Великому Безземельному, да продлит Господь его агонию, палаццо в труднодоступной гористой местности. Своих крепостных послал, да, ещё сотню сарацинских невольников нанял. Ну, строили - строили, и, наконец, построили.
Ну, а тут, внезапно, блин, Константинополь пал, а у нас все платежи проходили через "ЦарьГрадБанк". И, как вы понимаете, не пришёл мне платёж за эту работу. Ну, я ломлюсь в приемную к папе Карло, а камердинер евонный, сеньор Буратини, гвоздь ему в печень, не пускает, говорит, отбыли-с, господин король Италии и Сардинии в Ватикан и ближайшие лет десять просили не беспокоить. Занят, мол, исповедуются. Пишите, мол, ему письма.
Ну, я, делать нечего, бегу в офис голубиной почты и самым быстрым международным голубем молнирую: ваше, мол, величество! Атас! Казна задолжала за постройку. Сарацины ропщут! Кушать хочут.
Ну, как известно, на ответ от официального лица дается по закону тридцать дней. Вечером двадцать девятого прилетает эсэмэска: ваш запрос зарегистрирован под номером таким-то и переслан губернатору области Легурия. Там у него требуйте оплаты по месту проживания. Сарацины, ожидающие жалования, ходят по поместью, мол, "...матка, мясо, курка, млеко, яйки, шнеля - шнеля!...".
Через двадцать девять дней прилетел голубь от губернатора Легурии. Так, мол, и так, понимаем братан, твои проблемы но помочь ничем не можем. Компенсации твои переведены районным властям. Отправляю голубя в район. Сарацины топчут посевы и митингуют у меня в столовой.
Через ещё двадцать девять дней отвечает районная администрация: вы, мол, рыцарь, зарегистрированы в Пизе, а вассал моего вассала не мой вассал! Идите, мол, в Пизу. Ну, пошел я к градоначальнику. Выстоял очередь таких-же, как и я дворян, а скамьи, заметьте, ни одной не было, подаю прошение, а градоначальник весело так отвечает: дружище, я б и рад тебе помочь, да все деньги, отложенные на преодоление кризиса, брошены на ремонт пизанской башни.
Вернулся я в имение, а сарацины уже леса жгут. Ну, взял я голубую ленту за Парижский поход и томик Пастернака и убёг ночью через окно куда глаза глядят. Ладно Мехмет Второй в Константинополе вскорости Айя Софию чинить принялся, так, мои сарацины к нему завербовались. А так бы я до сих пор компенсаций ждал бы где-нибудь подальше от родного поместья. А, впрочем, лет через семь принесли от инператора почётную грамоту, рюмку водки, да пятак серебра - веселись, мужичина!
Ну, чё вылупился, олень, - он вдруг обратил внимание на секретаря Королевы. - Много будешь знать, скоро состаришься!