Юлeчка (6e_4uvstvo) wrote in na_slabo,
Юлeчка
6e_4uvstvo
na_slabo

Category:

Дух

Тьма сгустилась неожиданно. Вот только что щемящая полоска заката цеплялась за верхушки пролетающих елей — и вдруг в минуту все поглотил мрак.
Марина снизила скорость. Лучи фар выхватывали из темноты серое полотно дороги. И — ни попутки, ни встречки. Одна, совсем одна в железной скорлупе бегущей во мрак машинки. Сплошная стена ельника, днем приветливо махавшего лапами вслед, моментально впитала в себя болотную гущу ночи. «Беги, беги скорее, не оглядывайся!» - бормотал вдогонку черный лес.
Скорее не получалось. Хотя по расчетам через час-полтора должны замаячить Чебоксары.
Вера уже звонила, но почти не было связи.

***
Крупная, красивая Вера еще со времен учебы в колледже, словно любя и жалея, заботилась о худенькой, бесплотной Марине. Это было непривычно и завораживающе трогательно. Марина не знала, чем заслужила эту преданную любовь. Наверное, тем, что никогда ни о чем не просила и умела слушать. Но с месяц назад ее душевные силы иссякли. Чуткая Вера, поняв это по долгому молчанию в мессенджере, позвонила и заставила все рассказать. Они давно уже жили в разных городах, но ниточка не прерывалась.
Поняв всё с полуслова, Вера сразу сказала: «Приезжай!»

***
Ехать было часов десять.
Поднявшись затемно по будильнику, Марина с нежностью поцеловала спящего Игорька, подхватила собранную с вечера сумку и, спустившись по гулкой лестнице, пиликнула сигналкой в зябкой утренней тишине двора…
Скоро зайдет дворничиха Гульнара — одна из немногих не переставшая с ними общаться. Покормит Игоря, даст лекарство и побудет с ним два своих выходных. За денежку.
Марина ехала на разведку- надо было попытаться начать жить сначала.

***
Марина почти никогда не чувствовала себя кому-то нужной и полагалась только на собственные силы — Вера была исключением. К сдержанной стойкости приучил детдом, где Марина провела десять лет жизни. Родители пропали, когда ей было восемь — отправились на электричке за грибами — и словно исчезли с лица земли. В те годы люди часто пропадали, а милиция поискала для виду - и закрыла дело. Близких родственников не было, а дальние сами выживали. За Мариной не было даже закреплено жилья — приехавшие из глубинки родители снимали квартиру и жили одним днем… Так Марина оказалась в детском доме, где, кстати сказать, ее не били, не обижали и вообще почти не замечали, чему Марина была несказанно рада. Она тихо сидела в библиотеке, ходила на кружки, хорошо училась и после школы пошла не в маляры-штукатуры, а во вполне пристойное коммерческое училище. Там, в общаге, и познакомилась с домашней, уютной и заботливой Верой.
Это общение словно дало ей второе дыхание — столько хорошего и человеческого видела в ней первая в ее жизни настоящая подруга, что Марина воспрянула до эйфории. Учеба давалась легко, настроение было приподнятым, и даже в зеркале себе худышка Марина стала нравиться. Муниципалитет, наконец, выдал ей ключи от квартирки — убитой и на задворках города, но своей собственной! Вера успела отметиться на новоселье, а потом, с окончанием учебы, уехала на родину, и дальнейшая судьба Марины была известна ей уже только из переписки.
А Марина вышла на работу в офис начинающей компании, где и встретила Виталика. Марина была уверена, что в ее жизни началась новая, счастливая, уходящая за горизонт полоса удачи, и теперь она — обновленная и воспрянувшая — никогда не будет прежней: унылой и недоверчивой серой мышкой. Марина цвела розой и переливалась колокольчиком. На эту звонкую энергию и притянулся Виталик. Вскоре продолжавшееся какое-то время по инерции после отъезда Веры радужное везение закончилось. Марина не сразу это поняла и не услышала первых звоночков — Виталик не хотел шумной огласки и расходов на свадьбу, поэтому они просто тихо расписались в ЗАГСе, да и то, когда Марина была уже на четвертом месяце. Но было все равно не с чем сравнивать, и она была уже счастлива обретением любимого и единственного на всю жизнь человека.
Верочка поздравила ее в скайпе и кинула денежку на обустройство — она уже во всю шуровала менеджером в стабильной серьезной фирме. Марина купила двуспальный диван и отложила на кроватку для маленького. Жили они в Марининой однушке - Виталик был иногородним.

***

Марина не заметила, как разогналась — мысли о встрече с подругой придавали инерции. Глубокая темнота и безлюдье дороги стали чем-то само собой разумеющимся. Хотелось только поскорее выскочить из елового мрака на освещенную трассу…

...Что-то жуткое, хлопая невероятно огромными черными крыльями, ринулось в лобовое стекло… Раздался скрежещущий взвизг неизвестного существа, на лобовуху, словно осенние листья, посыпались черные перья, и нечто, отброшенное силой удара, отлетело вправо, на обочину. Грохотнув тормозами и влипнув в руль, Марина резко застопорила машину. Сердце колотилось от невнятного ужаса, зубы стучали. От страха хотелось провалиться сквозь землю. Прочь, скорее прочь из этого страшного пустынного места! Марина занесла ногу над газом, и тут до ее слуха донесся слабый полустон-полукрик:
«Помоги-ите!.. Помоги-ите!..»
Стало еще страшнее, но по-другому. Животный страх перед непонятным во мраке сменился ужасом вины: «Я сбила человека?» Дрожь мурашками пошла по телу.
Но какие могут быть люди в кромешной тьме этих растянувшихся на километры лесов? Неужели кто-то из заплутавших местных? Или рядом населенный пункт?
- По-мо-ги-и-и-те!
Осторожно сдав на голос, Марина остановилась и неуверенно вылезла из машины. Страх и сопереживание боролись в ней изо всех сил. Из темноты в свет фар ей навстречу шагнул размытый силуэт, словно человек шел в тумане. Туман почти сразу же рассеялся, и силуэт сгустился в отчетливую мужскую фигуру. Это был молодой человек, юный и стройный, Марине он показался совсем мальчиком.
«Я его сбила? Или все-таки то была птица?» - с тяжелой головой подумала Марина. Выглядел парень невредимым и двигался ровно. Несмотря на дикость ситуации Марина машинально отметила хорошее сложение и тонкие черты: четко приподнятые скулы, красиво раскосые глаза. Одет неброско, но качественно. Марина сторонилась таких: типаж самовлюбленного красавчика. Впрочем, в последнее время она сторонилась любых отношений.
Взгляд у парня странный, непонимающий. Так задела она его или нет? И откуда те черные перья? В глазах уже, что ли, рябит?
- Здравствуйте! Вы в порядке? - Голос перехватывало, Марина была испугана до крайности, но держалась.
Парень пялился на нее бессмысленным, расфокусированным взглядом. Наркоман? Зашибись встреча!
Возможно, благодаря огромной рыжей луне, внезапно вышедшей из облаков фигура парня стала приобретать все более четкие очертания. Взгляд незнакомца прояснился, сконцентрировался на Марине, и её словно обожгло изнутри: парень глядел на нее так, словно давным давно знал ее и притом не с самой лучшей стороны. В его взгляде была радость узнавания, горький сарказм, яростная ненависть, циничная насмешка и одновременно что-то удивительно нежное, похожее на влюбленность. Марина это точно знала, хоть и не понимала, откуда. А вот как будто знала. Всегда. Ей стало почти спокойно - она пришла домой. И только дикость обстановки отрезвляла и пугала.
- Это вы сейчас кричали? - защищаясь от испуга, она снова попыталась наладить цивильный контакт.
- Может быть, - парень заторможенно пожал плечами. И снова пристально и откровенно уставился на Марину: - Не подвезёте... сколько-нибудь? Я... тут... путешествую.
- Я в Чебоксары, - напряженно ответила Марина, судорожно пытаясь оценить возможную опасность, но по-прежнему держась. - Устроит?
Она все еще не была уверена, что ни в чем не виновата перед этим человеком. Даже если никакого столкновения не было, и все это лишь совпадение — ночная птица и вскрикнувший на обочине человек — разве по-человечески будет бросить его здесь одного, в кромешной тьме леса?
-Устроит. - Парень медленно улыбнулся и уверенно пошел к машине. Ни о чем не спрашивая, аккуратно уселся на переднее пассажирское сиденье, не пристегиваясь, сложил руки на коленях и уставился вперед, словно статуя.
Странный парень, но, вроде, тихий.
Марина пристегнулась, включила зажигание, машина завелась и тронулась.
Минут десять ехали в полном молчании. Марина украдкой косилась на четкий в свете луны профиль, напоминавший об индейцах. Не такой уж, вроде бы, и мальчик. Года двадцать два-двадцать четыре. И налегке, без вещей. Странный тип. Едет неизвестно куда. Молчит. Бррр.
- Что-то уже долго еду, а как будто всё на одном месте, - пожаловалась она, разбив тишину. Да и вправду было не по себе от этого нескончаемого леса. - Вы не знаете дороги? Навигатор уже давно глючит, никакой связи здесь! Не проскочить бы нужную развилку.
Застывший профиль чуть шевельнулся — собеседник улыбался:
- Я все дороги знаю, - тихо ответил он, не меняя положения, - даже те, которых не знает навигатор. Да и вообще всё про всех знаю.
«Нет, все-таки, пацан, - решила Марина. - Самовлюбленный подросток!»
Когда-то и она считала себя мудрой и знающей жизнь.
Правда, со временем выяснилось, что жизнь за стенами детдома совсем не похожа на ту, что внутри. И в ней нужно уметь принимать трудные решения.

***
В первый раз Виталик пропал на неделю, когда Марина была на восьмом месяце. К чему-то придрался, кинул резкое слово, хлопнул дверью и ушел в ночь. Она проплакала все глаза на двуспальном диване, и Игорь родился раньше времени — маленький и нервный.
Виталик явился в роддом с розами - как ни в чем ни бывало. Дома их ждала застеленная кроватка, голубая коляска и комплект пеленок. Все было будто бы ровно, не считая того, что неопытная Марина сбивалась с ног с вечно кричащим Игорьком. Молока не было, и приходилось ночами греть смеси. Виталик сам по вечерам гулял с коляской, помогал пеленать и вставал к сыну ночью. Трещина не рассосалась, но забылась за вокругмалышовой суетой.
Через месяц Виталик снова начал мрачнеть — роды были экстремальными, и врачи надолго запретили Марине супружеские отношения.
- Да все будет хорошо! Ты же моя жена! - ярился Виталик. И Марина испуганно отодвигалась к стенке, больше всего боясь, что проснется только что затихший Игорек. Да и вообще чувственность для нее была на втором месте по сравнению с верностью и уважением.
Снова хлопнула дверь, и снова Марина глотала слезы, грея бутылочки раскричавшемуся сыну. Абонент не абонент.
После трещины стали случаться все чаще и становиться всё шире, и улучшения ждать было неоткуда. Надежда на то, что все наладится, таяла с каждым днем. Они не расходились только потому, что Виталику некуда было идти. А Марина совсем перестала цвести и снова стала незаметной, тихой мышкой, мечтающей только о том, чтоб не раздражать мужа. С временем отношения не то, чтобы выровнялись, но как-то притерлись. Так худо-бедно проползло пять лет. Все это время муж периодически срывался и исчезал на несколько дней, а иногда и неделю, но каждый раз возвращался снова, и Марина научилась уже относиться к этому философски, не устраивать сцен и не задавать вопросов. Несколько дней после его возвращения между ними еще стояла стена холода и отчуждения, но после этих исчезновений Виталик надолго становился спокойным, заботливым и даже каким-то виноватым. Но счастья не было. Совсем. Игоря Виталик по-своему любил, и Игорь любил отца, но как-то осторожно, со стороны.
Марина быстрее вышла на работу. Хорошо хоть соцзащита по старой памяти помогла с садиком. Умненький Игорёк, как по заказу, к трем годам резко перестал капризничать и болеть. Контора их к тому времени развалилась, и пришлось хвататься за все, что подворачивалось. Виталик же работал время от времени, то изо всех вгрызаясь в новую работу, будто ища в ней спасения от самого себя, то остывая и впадая в безразличие ко всему на свете. В такие периоды он неделями сидел дома, безучастно нажимая кнопки телевизора или щелкая компьютерной мышью. Зато удобно было подкидывать ему Игорька на время сверхурочных. Марина не жаловалась. Она давно жила по привычке. Игорек рос. Время побежало быстрее...

***
...Время остановилось. Казалось, кто-то прокручивает за стеклами машины одни и те же декорации. Профиль спутника по-прежнему неподвижен, стрелка навигатора почему-то вращается вокруг своей оси — совсем сошла с ума. Часы на панели показывали одни нули — ко всему что-то случилось с электроникой. Одно лишь было хорошо — куда-то совсем делась навалившаяся с темнотой смертельная усталость, будто открылось второе дыхание. Бесконечный коридор леса внезапно кончился — и машина вырвалась на простор лугов, залитых сумасшедшим лунным светом. Марина, расширив глаза, ахнула и остановилась — луна, висящая прямо напротив нее, была неестественно огромной, словно вдвое приблизилась к земле. Будто в телескоп, явственно виднелись кратеры. И еще какие-то вихри.
- Красиво? - вдруг подал голос спутник. Голос был глубоким и завораживающим.
Марина не могла произнести ни слова, зажмурившись от страха, стараясь стряхнуть наваждение.
- Это всего лишь оптический эффект, не пугайтесь — здесь место такое. Необычное. - Марина открыла глаза. Спутник ласково улыбался, обратившись к ней. Луна была на своем месте, только очень яркой и с огромным ореолом, и в этом слепяще-холодном хирургическом свете близко-близко сияли глаза незнакомца. Марина подумала, что они до сих пор не представились друг другу, но это было уже неважно. Только промелькнуло в мыслях, что попутчик оказался еще старше. Теперь она дала бы ему лет двадцать семь-двадцать восемь, практически ровесники.
- Вам нужно отдохнуть, - куда-то делся мальчик с обочины, спутник Марины выглядел зрелым и заботливым. - Я вижу это по вашим глазам.
«Куда уже отдыхать среди ночи!» - подумала Марина, засасываясь в блестящий от луны взгляд визави, словно в воронку. Взгляд, приближаясь к ее лицу, темнел, и Марина ощутила терпкий запах дыма — словно незнакомец пропах степным костром. Шершавая ладонь легла на ее руку, все еще сжимавшую стояночный тормоз.
«Вот дура же!» - успела подумать Марина, втягиваясь против своей воли в слепящую воронку. Легкая колючая щетина и солоноватые губы в сухих трещинках…

...Скрежещущий взвизг, грохочущая и слепящая молнией вспышка — и резкая, невероятная боль в языке, рот моментально наполнился кровью, сквозь которую Марина пыталась в ужасе кричать — рядом с ней в машине с визжащим хохотом извивалась когтистая, черная крылатая тварь с жадно горящими раскосыми очами, пронзая тесное пространство салона острым раздвоенным жалом! Горло взахлеб перехватило, сердце вырвалось из груди — и Марина исчезла, слетевши камнем в черную пропасть мертвого неведения…

***
...Сознание возвращалось постепенно, выплывая из черной крутящейся воронки. Усталое лицо матери, стена с облезлой штукатуркой над кроватью в детдоме, добрые карие глаза и живой голос — Вера, яростно скривившееся лицо Виталика, худенькое умненькое личико в очочках, детский голос: «Мама!» — Игорёк! Игорёк!
Глаза открылись сами собой. Марина тревожно прислушалась к себе, пошевелила языком во рту. Все на месте, только в памяти резкая боль да отчетливый вкус густой крови. Она сидела на переднем пассажирском сиденье, а рядом, за рулем — ее ночной попутчик. Парень спокойно и весело вел машину.
Куда???
- Проснулись? - как ни в чем ни бывало спросил парень. - Вас совсем сморило, не помните? Остановились посреди дороги «на минуточку», голову на руль положили и заснули. Пришлось помочь вам перейти на соседнее сиденье. Неужели не помните? А я вот решил пока повести — что стоять-то! Отдыхайте, Марина!
- Мы уже познакомились? - Марина наморщила лоб. Голова тормозила спросонок. Конечно, все приснилось. Но вообще непростой парень, да. Рулит тут. Когда же она называла свое имя?
- Вам пришло сообщение от Веры, - собеседник перелистнул вкладку на зафиксированном в подставке телефоне.
«Маришка, ты где???» - вопил мессенджер.
«Все в порядке, я еду» - висел на странице ответ.
Сети снова не было.
- Я взял на себя смелость успокоить вашу подругу сообщением от вашего имени. Вы очень хорошо спали, - незнакомец улыбнулся. - Кстати, моё имя Керемет.
«Все-таки какой-то местный» - как сквозь вату подумала Марина, и еще промелькнула мысль, что имя какое-то не настоящее. Фары выхватывали из темноты странную грунтовую, в колеях, дорогу. Но машина шла ровно, как по автобану.
- А как вы едете? Мы не заблудимся? - спросила она, с трудом ворочая языком. Глаза снова слипались.
- Так по навигатору же! - тот, что назвался Кереметом, ярко улыбнулся, повернувшись к Марине и кивнул на экран телефона. На месте стрелки навигатора мерцала, закручиваясь спиралью, ослепительно яркая звезда… Марина поняла, что опять проваливается, ввинчиваясь, в сияние. Она полетела по искрящейся спирали, и полет этот был бесконечным…

***
Она никогда ни на что не жаловалась Вере по телефону, коротко рассказывая лишь о самом главном. Не видела смысла. Вера удачно вышла замуж за племянника директора компании и теперь нянчила близняшек Надю и Любу, не забывая контролировать мужа. И всё у нее было хорошо. Марина до сих пор испытывала к ней благодарность за всё, но и не мыслила когда-либо еще ее беспокоить. Лишь с грустной усмешкой вспоминала недолгий период счастья и вдохновения, казавшийся теперь сном, выдуманной ерундой. А настоящая жизнь была именно, такой, какой и должна была быть у нее, Марины. Трудной и бесцветной.
Марина пропустила момент, когда Виталик вдруг изменился. Стал тихим, елейно-благообразным и каким-то ненастоящим. Правда, нашел хорошую работу, и последние полгода-год они жили ровно, даже иногда куда-то ходили всей семьей. Но Марину не покидало ощущение, что они не вместе больше, чем когда-либо. Виталик был вежлив и холоден, как чужой, но внутри него- она это чувствовала - горел какой-то лихорадочный огонь, ведомый только ему одному.
В целом же было относительно спокойно, чему Марина и радовалось. Пропадал муж только по выходным, да и то вечерами. Возвращался уже под утро, долго лил воду в ванной, чего Марина сквозь утренний сон почти не слышала. Однажды потерял где-то очки. Марина подозревала любовницу, но давно уже и не думала устраивать сцен.
Все это продолжалось до того времени, пока отряд ОМОНа среди ночи не вышиб ногами хлипкую дверь в их квартирку. Потом Марина навещала Виталика в СИЗО — избитого до неузнаваемости и опущенного в камере. Те восемь пропавших за последние полгода девушек, портреты которых смотрели с каждого столба, оказались на совести ее мужа. Одна из них сжимала разбитые очки. Руку так и не смогли разжать.

***
Витки спирали становились всё уже, а полёт всё убыстрялся до бесконечности. Марина кричала от страха, но не слышала своего голоса — крик был беззвучным. В какой-то момент с ее телом стало что-то происходить — его крутило, сжимало и выворачивало, тысячи злых осиных жал острой болью впились в каждую клеточку. Сознание не уходило, но словно замерло, и Марина перестала удивляться происходящему. И вдруг стало легче — витки спирали закончились, и она очутилась в бесконечном световом тоннеле, и было уже непонятно, летит она или остается на месте. Неизвестно как, но она ясно поняла, что время и пространство сошлись в одну точку, и в этой точке — счастье, в котором можно плавиться бесконечно, и никогда не надоест! И в этот момент все та же неведомая сила выбросила ее, словно из катапульты, в невесомость и свободу!
Огромная луна неслась ей навстречу, небо переливалось звездами — она реяла в полёте на землёй. Радостный крик вырвался из груди, и теперь Марина слышала его — это был гортанный клекот птичьей переклички, а вместо раскинутых рук у нее был огромные, легкие крылья. Она увидела краем глаза черное до синевы оперение, и чешуйчатое своё тело, и поджатые когтистые лапы. Радость переполнила всё ее существо. Свобода! Настоящая, беспримесная! Марина перевернулась в воздухе, глубоко вдохнула — легкие были огромны, и воздушные потоки поднимали ее все выше! Внизу, сколько видно было глазу, простирались бесконечные темные леса вперемешку с широкими полями, посреди полян свивались в венки круглые рощицы. «Священные рощи, - вспомнила Марина. - Древние места жертвоприношений!» Густые, тяжелые от ночной росы луговые запахи полоснули по обострившемуся обонянию. «Донник, полынь, мать-и-мачеха, лебеда, клевер» - узнавала Марина. Каждый оттенок был ей доступен и понятен, даже запахи мелких полёвок и спрятанных в перелесках соловьиных гнезд. Вон там, в низинке — спряталось под корягой ужиное гнездо, а в лунном свете, у воды - пляшут стайки ночных комаров, а в тине мелкой запруды курлычут изумрудные лягушки! Прямо под ней, освещенная луной, блестела широкая, спокойная лента большой реки.
- Это Волга! - поняла Марина. - Я у цели!
Она резко спикировала вниз — и это было волшебное ощущение — возможности управлять своим телом и независимости от земного притяжения.
Она поняла, что над ней с ее же скоростью реет черная тень. Послышался гортанный клёкот — огромный размах таких же, как у нее, черных крыльев, знакомый хищный профиль, когтистые шершавые лапы — её спутник парил над ней, оберегая и направляя. Их дружный полёт был высшей точкой взаимопроникновения. Было хищно и радостно от того, что они оба, такие свободные, сильные и мощные, несутся навстречу блестящей воде.
На дальнем берегу зорким глазом Марина различила мерцание огонька. Развернувшись, быстро спикировала вниз. В призрачном свете луны на откосе простиралась небольшая деревушка, совершенно темная в ночи, лишь в одном окне мерцал неровный тусклый свет лучины.
- Ты же сюда стремилась? - услышала она в своей голове. - И еще странное слово «шупашкар», звучавшее как заклинание.
- Что это? - спросила она беззвучно, поняв, что может общаться мыслями.
- Пласты времени. Времени и пространства, - прозвучал в ее голове ответ. Ответ ей понравился. Понравилось блуждать по измерениям. Это было намного увлекательнее всего, что было в ее жизни. Кроме чего-то одного, но чего именно — она не могла вспомнить, как ни силилась. Ей нравился ее спутник и все, что с ней происходило. Как же счастливо она сюда попала!
- Кто ты? - благоговейно и все так же беззвучно спросила она черного летуна.
- Древний дух здешних мест, - прозвучал в ее голове все тот же голос. - Я обитаю здесь вечно и вечно ищу себе спутников. Согласись: здесь великолепно?
Марина была согласна, и даже было не нужно ничего говорить -- они понимали друг друга без слов, ловя мысли в самом их основании.
- Так останься здесь навсегда! - прошелестел демон. - Ты же можешь жить так вечно! Нужно только твоё «да»! Ну, же! Да? Да? Да?? - он становился нервным, тревожным и напористым, словно боялся что-то потерять и чего-то не успеть.
Ответ был так прост и лежал на поверхности - цветком лотоса на безмятежной глади воды. Но там, под спудом, в глубине сознания,все еще ворочалась какая-то мысль, не давая покоя. Демон нахмурился как туча и вдруг начал расплываться в призрачном свете луны.
- Игорёк! Игорёк! - радостно вспомнила Марина.
Вот, что держало ее в той жизни, вот та ниточка, что связывала еще с привычным миром!
- Сынок! Я с тобой, не бойся, я не исчезну! - гортанно вскричала она — и камнем, роняя оперение, полетела вниз, в холодный блеск речных волн…

***
Следствие шло долго, бесконечно долго. Раскапывались какие-то эпизоды пятилетней давности, следователь ездила в родной город Виталика и искала концы уже и там. Виталик стал абсолютно узнаваемым — внешне безучастным, но с клокочущей яростью внутри. На свиданиях почти не разговаривал, передачи брал как одолжение и просил конвой поскорее его увести.
Тайна следствия вроде бы формально сохранялась, но житья не стало сразу. Ночной ОМОН перебудил полдома. Поползли слухи и домыслы, и где-то что-то просочилось. Марина сразу оказалась в вакууме. Соседи пробегали сторонкой по стеночке, глядя в сторону. На работе все смотрели на нее во все глаза, шушукались за спиной и при ее приближении разбегались по делам. Даже воспитательницы в садике, выдавая вечером Игорька, сверлили ее испуганно-любопытным взглядом и, косясь на сына, тяжело вздыхали.
Но чашу переполнила какая-то дура с камерой. Марина тяжело шла с работы, таща пакет с соком и минералкой и ведя за руку тревожного в последнее время Игорька. Ни с того, ни с сего у ребенка наметилась астма. Он начал задыхаться по ночам, и Марина в страхе вскакивала к кроватке, хватая на бегу прописанный спрей. Ей и самой уже не хотелось жить, а только лишь провалиться сквозь землю и забыть про всё. Но держал ребенок — абсолютно беззащитный и никому без нее не нужный.
Девка с микрофоном и мужик с камерой, как из кустов, выросли возле подъезда. Видно, караулили. Марина не успела опомниться, как скомандовав «Снимай!» и перегородив ей дорогу, взлохмаченная девица, словно боясь потерять хоть секунду, затараторила:
- Здравствуйте! Телеканал «Всё про город». Мы случайно узнали о вашей страшной трагедии. Простите, но по городу ходят слухи, что ваш муж оказался насильником и убийцей. Что вы чувствуете по этому поводу? Правда ли это?
Марина ошарашенно смотрела на эту нечисть, не в силах вымолвить ни слова. От наглости журналистов у нее захватило дух. В горле вырос огромный ком, глаза застелила пелена.
- Мы все вам очень сочувствуем! - тараторила девка без передыха. - Скажите, как воспринимает эту информацию ваш ребенок? Известно ли ему, что случилось? - Девица нагнулась к Игорю с микрофоном: - Ты знаешь, где твой папа?
Марина в ужасе увидела, как Игорек хватает воздух ртом и кашляет, задыхаясь. Дикий, нечеловеческий крик вырвался из ее худенькой груди, рука с поллитровыми стеклянными бутылками в пакете сама размахнулась и, попутно вышибая из рук оператора камеру, влетела в левый висок ничего не успевшей понять корреспондентки.

***
...Тело, создав глубокую воронку, ввинтилось в тяжелые речные волны и стрелой ушло глубоко под воду. Марина распахнула глаза — кругом плотная, темная толща воды: вверху, внизу, вокруг, и непонятно, куда плыть и выныривать. Странно, но она вовсе не захлебнулась и не ощутила сковывающего холода блестевшей сталью реки. По ощущениям — она растворилась в воде, стала ею. Ей было все равно, куда течь и плыть. Полное погружение в стихию было так прекрасно и умиротворяюще, что Марина испытала глубокую благодарность к этим волшебным местам, одарившим ее, случайную беглянку от жизни, природной своей благодатью. Определившись по пробившемуся сквозь толщу воды лунному лучу, она вынырнула и поняла, что она — вода. Тело ее было из воды, руки из воды, ноги из воды, и голова, и волосы, и сама она была вода, а сознание существовало само по себе. Она рассыпалась на брызги и вновь сливалась в единое целое, ходила волнами, подставляя свое тело набегавшему ветерку, и под его властным напором неслась по течению.
- Правда же, это счастье? - послышался голос рядом. Возле нее пузырилась водная гладь, потом пузырьки исчезли и вместо них образовалась воронка, в которую ее потянуло и закрутило. Марина радостно подалась, осознав, что они сливаются с ее новым спутником, соединяясь в одно целое, завинчиваясь в вихре друг вокруг друга и по спирали уходя на дно. Ощущения были не сравнимые ни с чем в жизни. Чистейшее, беспримесное, безусловное наслаждение, свобода и радость бытия! Марина поняла, что могла бы так струиться вечно и вечно быть счастливой в любовных объятьях таких же живых и осмысленных волн.

***
Эпизод не имел продолжения. На нее не стали жаловаться и вообще притихли — на это ума хватило. Потерявшие края журналисты отделались разбитой камерой оператора и легким сотрясением того места, где у людей бывает мозг, да распухшей и посиневшей на пару недель левой стороной лица борзой девицы.
Но это стало последней каплей. Марина немедленно ушла с работы, забрала Игорька из садика и забаррикадировалась в квартире, лишь по ночам выходя с ребенком в дорогой круглосуточный маркет да подышать. Тут-то и позвонила Вера. Вытянув из нее сколько было можно, коротко сказала: «Приезжай, разберемся! Андрей устроит на работу, квартиру продадим и здесь купим, не будет хватать — на первое время добавлю. И вообще, как ты могла так запустить свою жизнь, Маринка! Я думала, у тебя все в порядке. Ты же симпатичная, умная, дельная взрослая баба! Я так в тебя верила! Давно бы все рассказала. Короче, ждем тебя!»
И Марина поехала на разведку. Терять было уже нечего. Может, и вправду что-то бы получилось на новом месте рядом с сильной, отзывчивой Верой. Вера в нее верила. А такими отношениями не разбрасываются.

***
Сквозь марево тяжелого забытья Марина слышала ровное гудение мотора. Эта поездка оказалась бесконечной — поездка во времени, пространстве и еще каких-то непонятных ей измерениях. Демон увозил ее куда-то в небытие, и она была беспомощна перед ним. Тысячи, миллионы оттенков неведомых ей доселе чувств смешались у нее внутри, и она сама уже не знала, где она и кто она. Надо было проснуться, очнуться, прийти в сознание. Марина вспомнила, что, кажется, нужны крест и молитва — видела в фильмах, но в основном, чужих, американских. И потому все это воспринималось как игра и суеверие. Рука все же потянулась к висевшему на шее крестику, Марина во сне сжала его в ладони и почувствовала, что крестик рассыпался в прах. Марина тихо и беспомощно заплакала. По лицу текли теплые, соленые слёзы. Из глубин сознания выплыло новое воспоминание — она же давно не носила крест, забыв его на полочке в ванной. Но она плакала и плакала, и слезы эти вымывали из глубин ее существа что-то темное и страшное.

- Не поможет тебе твоя вера. Останься со мной, - ясно услышала Марина.

Глаза распахнулись сами. Ночь потихоньку светлела. Чувствовалось, что вот-вот на горизонте забрезжит полоска зари. Спутник по-прежнему сидел за рулем, но заглушив двигатель и выглядел немолодым и усталым. Марина разглядела морщинки в уголках глаз и серебряные нити на висках.
- Отпусти меня! - попросила она почти безнадежно. - У меня сын дома. Я ему нужна.
- Ничего с ним не случится. Я присмотрю, - словно сквозь вату сказал демон. И Марина почему-то ему не поверила. - Ты же выросла без родителей. И он вырастет. Твоя же Вера и вырастит. Или еще кто-то. И получше тебя. Смотри, что ты сделала со своей и его жизнью!
Попутчик не шевелил губами — слова возникали сами у нее в голове, и Марина снова заплакала. Слезы лились бесконтрольно и, капая, будто прожигали джинсы на коленях. Казалось, вот-вот прорежутся крылья и когти, и снова можно будет стать свободной от всего. Но часть ее души еще знала, что это морок, неправда, дьявольская ложь. Обманет ночной дух, заманит, заморочит, сделает частью пейзажа, и не сможет она ничего-ничего, только каркать в небе, плескаться прибрежным прибоем да гонять ракушки. Не будет никакой своей воли, только чужая и нечеловеческая.
Резкий профиль спутника все больше серел на фоне пробуждающегося неба. И Марина обострившимся чутьем вдруг поняла, что ей нужно только пережить эту ночь, только дотянуть до рассвета, который уже совсем близко.
- Без тебя я не переживу эту ночь, - снова послышалось у нее в голове. - Пожалей меня — ведь мы теперь не чужие. Мы одно целое с природой, дети воды, неба и земли. Знаешь, сколько здесь, под землей, кладов? Мне известна каждая тысячелетняя монета, каждая золотая ханская подвеска. Я могу научить тебя видеть сквозь землю. Смотри же!
Марина ощутила тяжелый, затхлый, сырой запах недр. Что-то случилось с ее зрением, и на много километров вокруг она увидела подземный мир. Давно исчезнувшие кладбища — языческие и православные - с многослойным залеганием человеческих останков. Подземные ходы полевок и кротов, утопленные в реке старые баржи. И — клады, клады — в сундуках и кубышках, в сгнивших мешках и промасленных тряпках, в некогда крепких дубовых бочонках, от которых остались одни ободы. Здесь и там, под заметными деревьями и в глубоких оврагах у самой воды манили они, переливаясь огненным золотом и драгоценными камнями, покореженными от времени украшениями и чеканными сосудами. Чувство бесконечной власти и всезнания охватило Марину. Ей показали то, что никому не дано знать. Глупые люди, мечущиеся в поисках денег! Деньги лежат под ногами — только копни. Но ведь это смешно — хотеть денег и мелкого человеческого счастья, когда есть власть - над небом, землей и водой, над всем миром, и при этом ничего не надо, все — пустота и смешные миражи. Власть над душами — вот самое сладкое, чарующее, завораживающее… Летать по ночам над землей и водой, обращая в свою веру заблудшие одинокие души — вот истинное наслаждение, не сравнимое ни с какой человеческой суетой. От этого становишься все сильнее и сильнее! И в конце концов власть наша станет безграничной — власть над всем миром!..
Марина вдруг поняла, что эти слова просто звучат в ее сознании, но она уже не знала, ее ли это мысли или ночной дух внушает их, смущая разум. Так или иначе, она верила в них, осознавая их справедливость всем своим существом. Как могла она раньше жить без этого всеобъемлющего откровения! Дура! Смешная маленькая дура!
Она снова заплакала, но тут же расхохоталась непривычно мощным дьявольским смехом. Ей было прекрасно, прекрасно! Она снова парила над землей и готова была выкрикнуть гортанное «Да!» во всю ширь своих огромных легких!..
Первый слепящий луч солнца резанул по глазам! Больно скрутилось тело, пронизанное иголками, посыпались черные перья, выпрямилась спина и отросли волосы — Марина снова попала в трубу бесконечного превращения. Ей не хотелось возвращаться, но ее несло, и несло, и несло назад, и снова беззвучный крик вырывался из груди, сильный удар — и открылись глаза. Машина с дымящимся капотом стояла, врезавшись в дерево у дороги. Над водительским сиденьем таял бледный профиль ночного попутчика — он казался совсем седым, сгорбленным стариком и лишь хищный, яростный взгляд долго еще растворялся в воздухе, как в тумане. Выдернув телефон из гнезда и стащив с заднего сиденья сумку, Марина, прихрамывая, выбралась из машины и выскочила на дорогу — багровое сквозь дымку утреннее солнце освещало ровный асфальт шоссе. Впереди виднелась развилка с указателем «Чебоксары. Нижний Новгород». Сзади вдалеке загудел мотор. Тяжелая фура летела по утренней дороге, и Марина издалека отчаянно замахала руками:
- Стойте! Стойте!
- Что случилось, девушка? - затормозив, из кабины высунулся хмурый не проснувшийся водила.
- Я в аварию попала. Добросьте до Чебоксар!
- Садись, я туда как раз. Что случилось-то? Выглядишь как покойница.
- Да за рулем заснула! - на автомате ответила все еще ошарашенная Марина, ухватываясь за протянутую руку и втягиваясь на высокую ступеньку. - Хорошо хоть не насмерть. Капот только вдребезги. Придется тащить потом, наверное. Но сначала надо доехать.
- Ага. Если не рванет щас. Бензобак-то цел, что ли? Разве можно без отдыха ехать! Повезло тебе, что живая. - бубнил все такой же хмурый водила, заводя мотор и не отрываясь от дороги. - К кому в Чебоксары-то? Или живешь там?
- К подруге, - коротко ответила Марина, устало откидываясь на спинку сиденья.
- Ишь, гоняют по ночам! - ворчал мужик. - Тут, говорят, вообще место нехорошее. Столько людей пропадало, столько аварий было. Местные стараются по темноте не ездить.
И тут зазвонил телефон:
-Маринка! Ты жива? Мы тут с ума сошли! - кричала Вера. - Твоя Гульнара звонила — не может до тебя дозвониться. Хотела сказать, что у них все в порядке. Говорит, ты ей на всякий случай мой номер дала. Где тебя черти носят?
- Уже не носят, Верочка, - Марина улыбнулась навстречу утренней дымке. - Через час точно буду.
И тихо добавила:
- Я вас всех очень сильно люблю.
Tags: игры дьявола
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 20 comments